В маленьком уголке, освещенном лишь неярким огарком свечи, царил полумрак. Мальчик Ваня взглянул сначала на старшего брата, а затем на матери. Вопрос о том, позволят ли ему что-то сделать, витал в воздухе.
— Мама, можно в подпол заглянуть? — с неуверенностью в голосе спросил Ванюшка, теребя край своей рубахи.
— А что тебе там нужно? Выпей воды и ложись спать, ночь на дворе, — ответила мать, молодая женщина с уже седыми волосами, закрученными в платок. Она спешила намотать шерстяную нитку на старенькое веретено, словно танцуя с ним в руках. Утром сосед Захаров ждал завершенной работы и обещал за это крынку молока.
«Как хорошо было бы выпить полную крынку в одиночку, чтобы не делиться ни с Васькой, ни с Маруськой… Эх…», — размышлял Ванюшка, но вслух только произнес:
— Может, картошка осталась в подполе? Кажется, в прошлый раз я видел одну или две. Я бы принёс, а ты напекла бы лепёшек картофельных.
— Сынок, — ответила мать с грустной улыбкой, — апрель на дворе, с декабря картошки нет. Не знаю, что будем сажать в мае.
Ваня почувствовал себя угнетённым. Когда живот пуст, о чём можно думать, кроме корки хлеба и кружки молока?
Не зная, что делать, он забрался на полати. В самом углу, на соломенной подушке, обосновалось его место. Старший брат Васька спал рядом. Ему уже двенадцать, и он работал: то у Захаровых подрабатывал, то у Копальских за скотиной смотрел. В деревне Сопинино, где почти пятьдесят семей, царила бедность, лишь две семьи могли похвастаться благосостоянием — председатель и его помощник.
Ванечка не мог уснуть и начал вспоминать своего отца. Высокий и добрый, с голубыми глазами и большими мозолистыми руками, Иван Семенович был уважаемым человеком в селе до нехороших событий, когда их семью раскулачили. В доме и хозяйстве была жизнь, а скотины было столько, что даже не вспомнить. Но после прихода новых властей всё отобрали, оставив лишь пепел от сарая, чтобы никому не приходило в голову что-то прятать от председателя.
Иван Семенович уехал в тот же вечер, и никто не знал, куда именно. Говорили о Сибири. Только дети знали, сколько слёз пролила их мать Мария Петровна. Младший из них гладил её по голове и обещал, что отец вернётся. Она лишь молча кивала, крепко прижимая мальчика к себе.
